Пелагий (Морган)

ПОСЛАНИЕ К ДЕМЕТРИАДЕ (ч. 1)

Bar

 

I. Если бы, полагаясь на весь свой ум, а также и на знания, я был уверен, что мне легко исполнить долг и написать это, то и тогда было бы мне тяжело приступить к этому делу и страшили бы меня трудности. Однако мне надо писать к Деметриаде, деве Христовой, деве знатной, деве богатой и — что превосходит все это — пылом веры своей попирающей и знатность и богатство. Как бы то ни было, восхищаясь так сильно добродетелью ее, столь же легко прославлять ее, сколь трудно поучать. В ком не достанет красноречия воздать ей хвалы?

Знатная по рождению своему, взращенная в достатке и веселии, во всех столь разнящихся друг от друга соблазнах этой жизни, словно из цепей, вырвалась она вдруг из них и сменила сразу все земные блага на доблесть духовную! В молодые еще годы одолела она свою плоть. силой одной только веры, т. е. по своей воле! Распиная со Христом свое тело, она принесла Богу жертву живую , священную, пренебрегла будущностью знатнейшего своего рода из любви к девству!

Легко и просто говорить, когда сама суть дела воспламеняет речь, однако нам надо идти совсем другим путем, чем принято, и не восхвалять то, какой дева стала; и. и надо изобразить не столько то, что уже есть, сколько то, чему надлежит быть, и говорить более о жизни, которая предстоит, чем превозносить ту, которая прошла. Чрезвычайно, однако, трудно исполнить это по отношению к той, в которой столь сильно желание к учению, столь горячо стремление к совершенству, что едва ли сможет сравниться с ними сколь угодно совершенное наставление.

Ведь она помнит, и очень хорошо помнит, какие мирские богатства, какую славу она отвергла, от каких радостей отреклась, какие, наконец, соблазны мирской жизни она презрела. И оттого что она не довольствовалась общепринятым и обычным укладом жизни, оттого что участь многих была для нее низка, она нашла нечто новое и необычное, требуя для себя особого, отличного от всех. Не менее, чем своего собственного обращения, жаждет она чудесного изменения уклада жизни.

Знатная в миру, перед Богом хочет она быть еще знатнее. В жизни духовной ищет она ценностей, презрев их в жизни мирской.

Достанет ли у меня сил насытить этот благочестивый пыл, это стремление к совершенству? Каким красноречием надо обладать, какие слова смогут выразить, сколь достигла всего этого дева в действительности? И да простят нас за то, что мы восхваляем скинию Божью в меру наших сил. Нас не страшит, что в послании к столь знатной девице мы впадем в зависть. Ибо пишем мы это по просьбе, более того, по приказу ее святой матери, жаждущей и требующей от нас научения в письме из-за моря. Это показывает, с какой тщательностью, с какой заботой взрастила она в дочери своей святое имя и сколь сильно она желает, чтобы и другие оросили его.

Итак, отставив в сторону недомыслие, свободные от честолюбия, попотеем-ка мы над предложенным нам делом. Мы надеемся, что при скудости нашего дара нам здесь помогут и вера матери, и достоинства дочери ее.

II. Всякий раз, когда мне бывает нужно говорить о воспитании нравов и об обращении к святой жизни, я. обыкновенно вначале показываю силы и свойства человеческой природы, излагаю, па что она способна, а после этого уже склоняю слушателя к различным видам добродетелей: ведь ничто не поможет призвать делать то, что человек для себя полагает невыполнимым. Мы никогда не. находим в себе сил вступить на стезю добродетелей, если нам не сопутствует надежда. Всякая попытка добиться чего-нибудь гибнет, если нет уверенности в том, что ты этого достигнешь.

Такой порядок увещеваний, подобно тому как я делал это также и в других сочинениях, особенно надлежит соблюдать здесь, так как благо человеческой природы должно выявить себя тем полнее, чем совершеннее жизнь той, которую следует наставлять. Ведь тем меньше станет дух (animus) склоняться к добродетели, тем более будет он вялым, чем меньше уверует в свои силы, и покуда он не ведает о том, что в нем есть, он полагает, будто ничем и не обладает.

 Всегда следует узнать то, чего желательно достигнуть. и растолковать, на какое благо способна человеческая природа, а когда будет доказано, что она на что-то способна, надо будет это выполнять,

Итак, необходимо определить эти главные основы святой и духовной жизни, чтобы дева познала свои силы. которые она сможет наилучшим способом употребит, после того, как усвоит, что обладает ими. Ведь наилучший способ побудить душу к чему-либо заключается к том, чтобы уверить ее в ее способности достичь того, чего она желает. Ибо и на войне та речь действеннее других и более всего имеет силы, которая убеждает ратника с собственной его мощи.

Итак, благо человеческой природы прежде всего надлежит тебе соотносить с ее творцом, т. е. с Богом, который, сотворив все в мире хорошо, и весьма хорошо , гораздо лучшим создал человека, ради которого Оп и сотворил все это!

Прежде чем создать человека, Он объявил, каким: будет человек, сказал, что создает его по образу и подобию своему. Затем, когда подчинил Он ему всех животных и поставил человека господином над ними, которые и величиной тела превосходили его, и силы было у них больше, и снабдил их Бог зубами, острее, чем у человека. и пожелал, чтобы природу человека понимали, сравнивая его с Богом, если подчинил Он ему зверей, в которых удивляет, что они превосходят человека силой своей.

Бог не оставил человека нагим, беззащитным и немощным в разных опасностях. Создав человека безоружным извне, Он лучше вооружил его изнутри, даровав ему ум (гаtio) и благоразумие (ргudеntiа), дабы знаниями и силой своего рассудка (mens), которыми он превосходит всех животных, познавал он Творца и служил Ему тем, с помощью чего сам господствует над другими тварями.

Господь, однако, пожелал, чтобы человек был праведен по своей доброй воле, но не по принуждению, и потому оставил “в руке произволения его” и положил перед ним жизнь и смерть, добро и зло — что угодно будет ему, то и дастся. Потому и во Второзаконии мы читаем: “Жизнь и смерть Я дал пред лицом твоим, благословение и проклятие; избери себе жизнь, чтобы жить” .

III. Здесь надо заранее обдумать, чтобы не растревожило тебя то, что может соблазнить случайно невежественную толпу (vu1gus). Надо, чтобы ты не думала, будто человек на самом деле не создан благим, так как он творит также и зло, оттого что сама природа не вынуждает его к необходимости неизменно творить добро. Если ты поразмыслишь усерднее и принудишь душу свою тщательнее обо всем атом подумать, то тебе откроется, что положение человека настолько лучше и выше, насколько более низким мнилось оно тебе прежде. Ибо в том, что имеется два разных пути, в самой свободе выбора этих двух сторон и заключается преимущество разумной души. В этом-то, говорю я, и заключается вся честь природы нашей, в этом-то и есть ее достоинство, из-за этого, наконец, все великие люди и заслуживают хвалы и награды. И вообще не было бы никакой добродетели у того, кто пребывает в добре, если бы он не имел возможности перейти па сторону зла. Ибо волей своей Бог даровал своему разумному творению добровольный выбор и свободную волю.

Наделив человека и той и другой возможностью, Он, собственно, сотворил так, что тот поступает как хочет, дабы, способный к добру и злу, имел он до природе своей две возможности и по своей воле склонялся бы к одному или же к другому. Иначе не по собственному побуждению сотворит он добро, если он не может равным образом избрать также и зло.

Всеблагой Творец пожелал, чтобы мы были способны делать и то и другое, но делали бы только одно, а именно добро, как Он и повелел. Он даровал нам возможность творить зло только для того, чтобы мы по собственной нашей воле творили Его волю. Если верно, что мы можем творить также и зло,— это благо. Благо, повторяю я, потому что это усиливает дело добра. Ведь человек добровольно его выбирает, он следует добру не по необходимости, но свободный по праву своему.

Конечно, нам дозволено выбирать п отвергать, одобрять и пренебрегать. Не в том ли и состоит преимущество разумной тварн (гаtionabis сгеаturа) перед прочими, что есть у нее не только блага, присущие ей по необходимости, но она одна из всех имеет волю (vо1untas).

 Многие, однако, от нечестия своего не менее, чем от безумия, когда речь идет о состоянии человека — страшно сказать, порицая дело Господнее, говорят, будто надо было создать человека таким, чтобы он вовсе не мог творить зла. Говорит глина горшечнику: “Зачем ты меня так сделал?”. И бесчестнейшие из людей, когда говорят, что нехорошо устроено, нехорошо они сотворены, и предпочитают, чтобы их сотворили иными, говорят так, дабы казалось, будто они стремятся исправить свою природу, однако не желают при этом исправлять свою жизнь.

Благо природное присуще, таким образом, вообще всем, оно может открыться и обнаружиться также и у язычников, которые вовсе не чтут Бога. Ибо сколь многих философов слушали мы, читали н сами видели, что они чисты, терпеливы, смиренны, свободны, воздержанны, милостивы, пренебрегают славой мирской и радостями, любят праведность но менее, чем знания! Почему же, спрашиваю я, у язычников есть то, что угодно Богу? Откуда взялось в них это добро, если не оттого, что оно свойственно им по самой природе?

И если мы видим, что те добродетели, которые я назвал, имеются все у одного человека или же по одной у каждого из них в отдельности, то при том, что природе у всех людей единая, на этом примере мы убеждаемся, что у всех людей может быть все, или что все находится во всех, или что отдельные добродетели могут быть у отдельных людей.

Если же люди без Бога показывают, какими они сотворены, то поразмысли о том, что могут свершить христиане, природу и жизнь которых Христос направил на лучший путь и которым к тому же помогает Божья благодать!

IV. Перейдем, однако, к тайнам нашей души! Пусть каждый повнимательнее посмотрит на самого себя! Спроси-ка, что говорят об этом собственные наши помышления. По чистой совести рассудим о благе, присущем самой нашей природе! Наставим себя дружеским своим поучением! Изучим блага нашего ума, исходя только лишь из самого этого ума!

Что же это такое, заклинаю тебя, что при всяком пашем грехе мы то краснеем, то бледнеем и обнаруживаем свою вину то краснотой, то бледностью? Отчего и смятении своем даже при малом проступке мы избегаем свидетеля и нас терзает совесть? И напротив, во всяком добром деле мы радостны, бесстрашны и уверены; если скрыта от других людей наша радость, то мы желаем им открыться, жаждем этого! Разве это не значит, что сама природа свидетельствует о себе, обнаруживая свою благость и то, что ей неугодно собственное ее зло, что она чувствует себя твердо только в добрых делах, показывая, что ей присуще. одно лишь добро? Оттого, когда и нет палача, виновник преступления часто страдает от мук своей собственной совести, оттого неизвестного ответчика преследует тайная кара его собственного сознания. При наличии вины нет места безнаказанности, потому что в самом преступлении уже заключено наказание.

И отсюда же проистекает обратное: невиновного утешает в его мучениях спокойная совесть и, страшась наказания, он гордится своей невиновностью- Ибо существует, повторяю, у нас в мыслях некая природная святость; пребывая как бы в святилище духа, она выносит свое суждение о добре и зле, одобряя поступки честные и справедливые, дурные дела она осуждает, и по свидетельству совести, по некоему внутреннему закону она принимает решения о различных явлениях. И не обманывает ее ни талант, ни блеск доказательств. Она нас обличает или защищает наитончайшими своими рассуждениями и безукоризнейшими доводами.

Об этом законе, как бы написанном на неких скрижалях сердца, упоминает апостол Павел в Послании к римлянам, свидетельствуя: “...ибо, когда язычники, которые не имеют закона, по природе совершают законное, то, не имея закона такого рода, они сами себе закон. Они показывают, что дело закона написано у них в сердцах, о чем свидетельствует их совесть и их помышления, то обвиняющие, то оправдывающие”. Как напоминает Писание, закон этот был у всех, кто от Адама до Моисея жил свято и был угоден Богу.

О некоторых из них для примера надо тебе рассказать, чтобы тебе было легко понять, сколь присуще природе благо, и ты могла бы узнать, что она научила праведности наподобие закона.

V. Авель, первым последовав за наставницей-природой, заслужил у Бога столь много, что, когда он принес Ему жертву, Бог принял ее у него с такой милостью, что возбудил этим зависть в брате Авелевом.

Вспоминая об Авеле в Евангелии, сам Бог называет его праведным, кратко сказав этим о его непорочности. Ибо в одном этом слове “праведный” заключаются вес добродетели. Знаем мы, что блаженный Енох был столь угоден Богу, что Бог восхитил его из мира и перенес из его земной обители. Сказано, что Ной был праведник в своем поколении и человек непорочный. Святость его тем более восхищает, что, когда весь мир отвратился от праведности, один только он остался праведным. И он ни в ком не искал примера праведности, но сам был праведен. И поэтому, когда всему миру грозил потоп, он один из всех удостоился услышать: “Войди в ковчег ты и весь дом твой, ибо тебя увидел Я праведным в роде твоем” . Перед Богом же тот был праведен, кто свят и телом своим, и духом; “Мелхиседек, священник Бога”,— читаем мы". Его заслугу легко себе представить по тому, что он задолго до срока установил таинство Господнее; в священнодействии хлеба и вина он запечатлел тайну плоти и крови. В образе священства своего он представил священство Христа, Которому Отец сказал: “Ты — иерей вовек по чипу Мелхиседека” .

Ибо и в том, что он благословляет Авраама, главу патриархов, который после обрезания стал отцом иудеев; а по вере — отцом язычников, отчетливейшим образом показан Тот, Кто по вере в Него даровал благословение иудеям и язычникам.

Также и Лот, последовавший добродетели святого Ноя, имея перед собой примеры всякого рода грешников, не оставил своей праведности (iustitiа). И как того не соблазнил пример всего мира, так и Лот вопреки порокам всех прочих людей сохранил свою святость, когда город, в котором он жил, погряз во грехе. Как сказал Святой Петр: “Он был праведен зрением и слухом”; и, живя среди нечестивцев, он глазами и ушами отвращался от их злых дел; поэтому, подобно тому как Ной — от потопа. Лот был избавлен от огня.

Отчего я здесь вспоминаю Авраама — друга Божьего? Отчего Исаака и Иакова? Сколь совершенно исполнили они волю Господа, мы можем теперь уразуметь, потому что Бог пожелал называться их Богом, так как было у них некое особое, им присущее достоинство. “Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова,— сказал Он.— от имя Мое навеки и память обо Мне из рода в род” ".

Иосиф — с малых лот верный раб Господа, н показано, что от своих мучений он стал еще праведнее, еще совершеннее. В юности отдали его братья в рабство измаильтянам. Его продали те, о которых он видел сон, что они ему поклонятся. И потом, в Египте, он сохранял достоинство своей души, данное ему от его рождения. Своим примером он научил, чтобы ни рабы, ни свободно не грешили и повиновались не условиям, по уму.

Здесь я прошу немного помедлить. Дева, посмотри лучше на его чистую душу! Юного Иосифа завожделела его госпожа, но он не ответил на ее вожделения. Она его просит — он убегает. Та, которая всегда повелевает, ласкает его и молит. Любовь женщины, однако, в одолела в нем любви к Богу. Ни юный возраст, ни власть избравшей его не изменили чистой его души. Не раз отвергнутая, строит эта госпожа юноше еще большие козни. Тайно, без свидетелей, хватает она его, бесстыдная, за руку и дерзкими словами склоняет к преступлению. Ничем, однако, она его не побеждает, и как слова ее он отвергал словами, так и дела — делами. И прежде она его часто просила, а он ей отказывал, теперь, когда она его поймала, он убежал. И случилось все это до того, как сказано было в Евангелии: “Тот, ко смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем” . Его же не только своим видом, но и почти к себе в объятия звала женщина, он, однако, не пожелал ее!

Тебя чрезвычайно удивляет его столь доблестное целомудрие! Посмотри теперь на его благость! Еще прежде чем пророк сказал: “Да не вспомнит никто зла ближнего своего”, он воздал любовью за ненависть, и когда увидел своих братьев, тех, которые или его врагами, когда захотел, чтобы они его узнали, к выказал не печаль свою, но радость. Он целовал каждого из них и, с плачем обнимая их, смывал слезами любви ненависть своих братьев, которых и при жизни отца, и после его смерти он всегда любил истинной любовью". И он не припомнил им того рва, в который они бросили на смерть, и он не помыслил о мести за отвергнутое братство, но, воздавая добром за зло, еще до закона, по природе своей исполнил апостольское наставление.

VI. Что сказать мне о святом Иове, этом наиславнейшем атлете Божьем?

После того как было расхищено его богатство и дотла разрушено его имение, после того как внезапно погибли все его сыновья и дочери, до последнего сражался он с дьяволом. У него было отнято все, чем он владел; неожиданно погибло все его добро, дабы таким образом обнаружилось его достояние.

Лишенный всего, словно одежды своей, дабы обнаженный вернее мог он одержать победу над врагом, ; которого прежде он одолел тем, как сносил свои потери, теперь оп еще раз восторжествовал над ним, показав, как претерпевает он свои муки.

Вот как свидетельствует об этом сам Бог: “Не видел ли ты раба Моего Иова? Ибо нет на земле человека, подобного ему; человек непорочный, богобоязненный, удаляющийся от всякого зла”. И справедливо. Ибо всегда, как говорил сам Иов, словно бури, грозящей ему, боялся он Господа и не мог снести бремени Его присутствия . Никогда он не дерзал Им пренебрегать и всегда верил в Его присутствие. Он говорил: “Я знаю, что Он не отвергнет меня, пока я жив”.|

До того как Господь увещевал, что надо любить врагов, он мог сказать: “Радовался ли я погибели своего врага, говорил ли я в сердце своем: „Это хорошо"? И не в Евангелии прежде прозвучало: “Давай всякому просящему у тебя”'", а он говорил: “Дозволил ли я уйти из моего дома с пустыми карманами?” " И он еще не читал у апостола: “Господа, оказывайте рабам справедливое и должное”", но уже взывал к Господу с верой: “Виновен ли я перед рабом, оскорбил ли я свою служанку—все знаешь ты, Господи!”. До апостола он увещевал богатых, чтобы они не возносились и не уповали на неверное богатство. Так он относился к богатству, а в другом месте показал, сколь он богат, говоря: “Ни в богатство я не верил, ни в драгоценные каменья”. И не только на одних словах гак было, но он доказал это своими делами.

Когда он утратил все, что у него было, он не скорбел, но только говорил: “Господь дал, Господь взял. Как Угодно было Господу, так и сделалось; да будет благословенно в веках имя Господне”.

Ведь о том. сколь любим мы что-нибудь, мы узнаем, когда этого лишаемся. Горе от потери выдает наше желание обладать. В ком нет этого желания при потере, было ли оно в нем при обладании? О, муж евангельский до Евангелия и апостольский до наставлений апостолов! Ученик апостолов! Раскрывая нам скрытые богатства нашей природы, он научил нас и своим примером доказал, а что все мы способны! Оп показал нам, сколь велики сокровища нашей души, которыми мы обладаем, не пользуясь ими, и не желаем их обнаруживать, полагая, что у нас их нет.

VII. После того как мы многое сказали о человеческой природе, мы показали и на примере благочестивых мужей доказали, что она добра. Дабы ты не подумала, например, будто природа повинна в существовании нечестивцев, я воспользуюсь свидетельствами Писаний, которые утверждают, что грешники всегда совершали преступления по своей собственной воле, и не извиняют их необходимостью самой их природы. В Книге Бытия мы читаем: “Симеон и Левин, братья, свершили свой грех по своей воле”. Господь сказал Иерусалиму: “За то, что уклонились они от Моего пути, который Я указал им, и не услышали голоса Моего, но пошли по воле своего сердца, но стезе зла”. И у того же пророка снова: “И согрешили вы перед Богом, и не услышали Его голоса, не поступали по законам и заповедям Его, не захотели следовать Его свидетельствам”. Также через Исаию Господь сказал: “Если захотите и послушаетесь Меня, то вкусите блага земли” ". И снова: “И все вы будете истреблены, ибо Я звал вас, и вы не отвечали, Я говорил, а вы пренебрегли и делали злое перед лицом Моим и избирали то, что было Мне неугодно” . То же самое говорил сам Господь в Евангелии: “Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями обивающий посланных к тебе! Сколько раз Я хотел собрать твоих сынов, как птица собирает своих птенцов под крылья, и вы не захотели!”

Везде, где идет речь о хотении пли нехотении, об избрании или отвержении,— всюду говорится не о силе природы, а о свободе воли (libertas voluntatis). Томы обоих заветов полны подтверждениями такого рода; в них написано, что как все добро, так и все зло всегда совершаются в зависимости от воли. Мы только причине краткости не сообщаем обо всем этом, потому что нам доподлинно известно, сколь предана ты чтению священных книг и сколь охотно ты пьешь из самого источника.

VIII. И конечно, защищая благо, присущее природе, мы не говорим, будто она не может творить зла, и признаем, что она способна как на добро, так и на зло. Мы оберегаем ее только от несправедливого мнения, будто из-за порочности своей природы мы влечемся к злу, и утверждаем, что без воли (sine vо1untаtе) мы не в состоянии творить ни добра, ни зла. Таким образом, если мы всегда способны и к тому и к другому, то мы свободны всегда делать одно из двух. Почему же одни люди будут судить, а другие будут судимы, если не потому, что при одной и тон же природе у людей разная воля? А если все мы можем одно и то же, то почему мы поступаем различно?

И чтобы это стало по возможности очевиднее, нам следует привести несколько примеров.

Адам. был изгнан из рая, Енох восхищен из мира. В обоих случаях Господь показал существование свобода решения . Как мог стать угоден тот, кто провинился, так мог отпасть тот, кто был угоден. Если они не заслужили бы у праведного Бога того, чтобы один из них был наказан, а другой избран, если каждый из них не был бы способен творить как добро, гак и зло.

Подобным образом следует толковать и то, что произошло с братьями Каином и Авелем, с близнецам Иаковом и Исавом.

И оттого что при одной и той же природе заслуги разные, нам надлежит признать, что причины этого в разной воле.

Праведный Ной своим примером обличил мир, истребленный потопом за грехи его, и Лотова святость осудила злодеяния содомитов. И немалое доказательство того, что добро присуще им по природе, являет собой то, что эти люди, жившие столь давно, были верны закону без всякого увещевания. Это происходило, конечно, не ото, что в то время Бог не пекся о твари своей, а оттого, что Он знал, что Он сотворил природу человеческую такой, что и без закона ее одной достаточно для достижения праведности.

Наконец, тогда сильна была неувядшая еще природа и долгая привычка к греху не помрачила еще человеческий разум настолько, чтобы он без закона презрел свою природу.

Из-за этого Господь природу, закосневшую в разных пороках, покрытую ржавчиной невежества, тронул напильником закона (1imа 1egis) с тем, чтобы отполировать ее частым увещеванием, дабы обрела она от этого свой прежний блеск. И разумеется, нам стало трудно творить добро не по какой-либо иной причине, но только лишь от долгой нашей привычки к порокам, которая началась с малого и постепенно в течение лет развратила нас и так сковала, так подчинила порокам, что нам стало казаться, будто эта привычка входит в нашу природу. Все то время, пока мы были нерадивы и пребывали в пороках, мы привыкли быть злыми и влеклись к беспутству, а невинность полагали глупостью.

Теперь это восстает против нас, старая привычка проявится новой воле. И столь долго мы выучивались злу, не приобретая никакой привычки к добру, что нам странно, отчего нам, невежественным, из-за праздности и безделья нашего святость представляется чуждой.

О благе, присущем нашей природе, как будто бы кратко было сказано в другом сочинении. Нам же надо было это рассказать, чтобы вымостить тебе путь к беспорочной праведности и чтобы стал он для тебя более сладким; тебе будет легче по нему идти, если ты будешь знать что на нем нет никаких неровностей и непроходимых мест. Ибо если даже до закона, как мы говорили, и очень задолго до пришествия Господа нашего Спасителя, знаем мы, были люди, которые жили праведно и свято. то насколько же больше мы должны верить в то, что по Христовой благодати мы возрождены в лучшего человека после того, как просветило нас Его пришествие! Искупленные и очищенные Его кровью, побужденные Его примером к достижению совершенной праведности, мы должны быть лучше тех, которые жили до закона, и даже лучше тех, которые жили под законом.

По словам апостола: " Грех уже не будет господствовать над вами. Ведь вы не под законом, а под благодатью".

IX. И хотя, полагаем, мы достаточно уже об этом сказали, наставим теперь беспорочную деву, которая святостью своей жизни свидетельствует, что она озарена двойным благом - природы и благодати.

Итак, первая забота девы, первое ее попечение - это познать волю Господа своего и с усердием вникнуть в то, что Ему благоугодно, а что неугодно, дабы, следуя апостолу, воздать Богу "разумное послушание" и направить все течение своей жизни по его мудрости. Ведь невозможно. Чтобы стал благоугоден Богу тот, кому неведомо, что Ему благоугодно. Можно даже оскорбить исполнением обета, если прежде не знать, каким образом следует Ему повиноваться. И важнее Божью волю исполнять, чем знать; однако прежде следует ее узнать, чем исполнять. В одном - твоя заслуга, в другом - следование порядку.

Поэтому и пророк говорит: "И ты, Израиль, не пребывай в неведении", и блаженный апостол Павел: "Кто не познал, тот не будет познан". И он же в другом месте говорит: "Поэтому не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божья".

Начало повиновения заключено в желании познать то, что требуется; часть послушания состоит в изучении того, что ты станешь делать.

Итак, знай, что в божественных Писаниях, через которые единственно только и можно познать волю Божью, одно запрещено, другое дозволено, а третье тебе советуют делать.

Запрещено зло, предписано добро, дозволено делать нечто среднее, советуют - совершенное.

В тех двух случаях, которые стоят на первом месте, заключен весь грех, ибо и в том и в другом содержится веление Божье. Не только повеление, но и запрещение исходит от Того, Кто приказывает. Ибо праведность предписана вообще всем, об этом хотя и кратко, но вполне весомо сказал Спаситель в Евангелии: "Как хотите, чтобы с вами люди поступали, так и вы поступайте с ними", т.е., чтобы мы не причиняли другим никакого зла, но творили всякое добро, ибо этого же мы хотим заслужить от других.

Это поучение относится равно ко всем; никому вообще не дозволяется преступать того, что приказано всем. А делать запретное либо не делать того, что велено, - значит явно пренебрегать Богом.

Существует еще два случая, в одном из которых дозволяют, а в другом советуют, - их мы можем оставить на собственное усмотрение, дабы нам меньше было славы за то, что мы пользовались дозволенным, или же дабы больше была наша награда за то, что мы отвергли разрешенное нам.

Ведь дозволяется брак, употребление мяса и вина; однако для достижения совершенства нам советуют воздерживаться от всего этого. Дозволенность брака делает честь девству; то, что пища разрешена, делает более славной добродетель умеренности.

Ты, дева, отвергла супружество прежде, чем пренебрегла дозволенным тебе. Воспылав любовью к большей награде, ты дала Богу обет девственности, которую Господь не заповедал тебе, но восхвалял. По совету апостола ты расширила закон. Ступив на поле битвы, ты помышляла не столько о трудности состязания, сколько о призе, который ты получишь за победу. Я думаю, ты читала евангельское прославление вечной чистоты и речь господа зажгла в тебе любовь к соблюдению девства. Сверх того, Он говорил Петру о величии и трудности этого дела и, обещая царство небесное тем, кто по доброй воле оскопил себя, сказал: "Могущий вместить, да вместит".

Итак, столь великое дело я не повелеваю тебе исполнить и не налагаю его на тебя, но предлагаю: и никого к этому не принуждаю, но призываю. Хотя и кажется, что это сказано только об одних мужчинах, награда за девство обещается равно обоим полам. И апостол говорил, что у господа нет повеления девства, но есть совет. Он говорит: "Вы ищете доказательства, Христос ли говорит во мне?"

Х. Итак, ты последовала совету быть совершенной и обратилась на путь особого блаженства - соблюдай же и общую заповедь. Я сказал и повторю еще раз: в деле праведности всем нам надлежит свершать одно и то же. Дева ли, вдова ли, замужняя женщина, высшего, среднего, низкого сословия—все одинаково должны исполнять заповеди. Закон не отменяется для тех, кто прелагает делать что-то сверх закона. Напротив, никому не следует более ревностно избегать недозволенного, как тем, кто отверг дозволенное.

И пусть не говорит никто, что он не исполняет заповеди, так как, стремясь к совершенству, возвысился над ними и решил делать больше, чем приказано; так он показывает, что ему приказано меньше, чем он может. И затем—может ли тот, кто говорит, будто он столь покорен, что с радостью слушает божественный совет, не слушать повелений? То—дело совершенств, это — необходимости.

О девстве сказано: “Кто может вместить, да вместит”. О праведности же не сказано: “Кто может делать, пусть делает”, но говорится: “Всякое дерево, которое не приносит добрых плодов, срубают и бросают огонь” ".

Смотри же, прошу тебя, насколько приказание отличается от совета. Одно обращено к некоторым, другое ко всем; выполнение одного предполагает награду, невыполнение другого—наказание; одно призывает тебя исполнить его, другое отвергает тебя, если не исполнишь.

Итак, различая это наилучшим образом, обрати внимание на то, что ты предлагаешь делать, и на то, что ты обязана. Мало того, так как ты обязана уже делать и то и другое — и соблюдать девство, которое ты сама сверх всего предложила, и праведность, которую тебе заповедал Бог,—исполняй теперь с одинаковым рвением и то и другое. Тот раб благоугоден Господу, который совершая нечто сверх положенного, выполняет при этом и все приказания, который не изменяет послушанию, но верен ему. И пусть тебя не соблазняет пример тех людей, которые, похваляясь одной только своей чистотой, следуют своим желаниям и пренебрегают волей Божьей. Они хотят принести Ему благо своей чистоты не вместе с праведностью, но вместо праведности и награду за девство считают возмещением за грехи; вместо награды они ищут безнаказанности. В своем бесстыдстве по неразумию они полагают, что будут увенчаны в царстве небесном и предпочтены прочим, которые преступили заповеди и закрыли себе вход в царство небесное.

Христос сказал: “Не всякий, говорящий Мне: ,,Господи! Господи!", войдет в царство небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного сам войдет в царство небесное”.

Пусть вспомнят они и о неразумных девах, которых не пустят на брачный пир и скажут им: “Не знаю вас”. К ним еще следует добавить и тех, о которых сам Господь сказал: “Многие скажут Мне в тот день: "Господн! Господи! Разве не выбросили мы идолов во имя Твое? И не совершили мы во имя Твое много славных дел?" И тогда Я отвечу им: „Аминь, говорю вам, не знаю вас, отойдите от Меня все, которые творили неправду"”. Тебе же надлежит вступить совсем на иной путь.

Поправ земную любовь, помышляя только о божественном, ты хочешь сохранить себя апостольской девой: святая духом и телом, ты будешь ждать пришествия Господа, непрестанно вливая в светильник своей души елей святых деянии, вместе с мудрыми девами ты готовишься встрече Жениха.

Тебе следует избегать торной дороги, которая многих едет к смерти, и держаться той тропы, того тесного пути в жизнь вечную, который находят немногие. Ты уже одолела великие препятствия, все, что замедляет течение духовной жизни или зовет тебя назад, ты победила первым своим обращением.

Ты отвергла радость супружества, попечение о потомстве, соблазн роскоши, мирскую суету, стремление к богатству, и ты можешь сказать вместе с Павлом: “Для меня мир распятый, и я для мира”.

При таком начале каково должно быть завершение? И впредь поступай с той же доблестью, с тем же духом! С той же силой своего разума, с какой ты отвергла поводы для пороков, отврати теперь и сами пороки! Да украсит твое девство святость нравов и окончится твоя жизнь на ступени совершенства! Конечно, если тебе была бы угодна мирская жизнь, ты бы позаботилась о том, чтобы никто не превзошел тебя в богатстве, всевозможных украшениях, достатке и почестях.

Оттого что ныне у тебя есть другие стремления, ты пекись о том, чтобы никто не превзошел тебя в благочестии, никого не было выше тебя по святости нравов и добродетелям. И то, о чем мы говорили прежде, не было твоим, таким, в чем ты всех превзошла, а тебя никто. Ибо все это было внешнее, приходящее извне, чужое. Здесь же действительно все в твоей власти, твое собственное, то, что не приходит со стороны, но рождается в самом твоем сердце.

Не всякий ищущий находит это, не всякий нашедший удерживает это навсегда; случай может как даровать, так и отнять.

Здесь же находит всякий ищущий, и кто найдет, никогда не опасается, что у него отнимут. Только то и есть благо, что мы никогда не находим и не теряем без нашей собственной на то воли.

XI. Итак, у тебя здесь есть нечто такое, чем ты весьма заслуженно превосходишь других. Ибо твоя мирская знатность и твой достаток хотя и считаются твоими, однако они не твои.

Духовные же богатства тебе никто дать не может, кроме тебя самой. За то и прославят тебя по праву и отдадут тебе предпочтение среди прочих, что не может это исходить не от тебя, не может не быть твоим.

Не является ли жизнью только то, когда и не надо бороться за успех, а каждому надлежит оставаться при том, с чего он начал, и не домогаться более высокого? В то время как во всех мирских делах люди не довольствуются успехом, здесь достаточно лишь только начать.

В земных делах мы очень пылки, а в небесных - очень холодны. Являя высшее рвение в делах незначительных, при совершении важных дел мы застываем. Стыдно помыслить, сколь пылки люди в устройстве вечных дел, сколь велико их рвение и каждодневное усердие в их стремлении к более высокому.

Любовь к наукам действительно ничуть не угасает с возрастом, напротив,— воспользуюсь словами одного светского автора — с возрастом она разгорается все сильней. Страсть к богатству неутолима, стремление к почестям я знает предела. Без конца стремятся люди к делам, имеющим близкий конец. Божественной же премудростью, и небесными сокровищами, бессмертной славой мы пренебрегаем. Духовного богатства и не касаемся, а если и вкусим немного, то полагаем, что навек им насытились.

Не так приглашает нас на свой пир божественная мудрость: “Которые алчут меня,—говорит она,—вовек не насытятся, и те, которые жаждут меня, вовек не напьются”. И никто никогда не насыщался такой пищей и не чувствовал усталости. Чем более кто-нибудь употребляет ее, тем более он алчет, тем более не насытится. Господь в Евангелии говорит: “Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся” , будто Он хочет, чтобы мы всегда алкали и жаждали справедливости, дабы в грядущем насытиться нам воздаянием по справедливости.

XII. Следует подумать о силе этих слов и так желать праведности, как во время голода или жажды мы желаем еды или питья. Это надлежит сказать вообще всем, которые желают обещанной награды в жизни бессмертной. Тебе же надо обдумать, сколь должно возвысить тебе свой дух, если в ожидании большей награды ты дала обет делать больше, чем необходимо делать другим.

Апостол, определяя, какова должна быть дева Христова, очень возвысил ее над замужней женщиной. “Незамужняя,— говорит он,— и дева думает о Божьем, как угодить Богу, чтобы быть святой и телом и духом, а замужняя думает о мирском, как угодить мужу”. Она свята телом и духом своим и не грешит ни членами своими, ни помыслами. Грешить же возможно не только против чистоты, но и против всего, что входит в праведную жизнь. Не только тело, но также и дух должен быть у девы целомудрен. Если тем не менее она как-нибудь согрешит руками, глазами, ушами или языком, то можно ли будет сказать, что она свята телом? Если она полна ненависти или зависти, жадности или гнева, то каким же образом она обладает святостью духа?

Если и замужняя, которая думает, как угодить мужу своему, сколько она оставит детям своим, скована разными мирскими заботами, редко задумывается о воле Божьей и она, несмотря на все это, не может найти оправдания своим грехам, то что сказать о деве, отрешенной от всех мирских попечений, свободной от всего этого, вступившей в некую школу чистоты? 

XIII. Если ты хочешь сравнять величие своего замысла со своими нравами и полностью сочетаться с Богом, если легкое и сладостное иго Христово ты хочешь сделать еще легче и сладостнее, то пекись теперь больше всего о святости своей жизни, стремись теперь к тому. чтобы пылкая вера недавнего твоего обращения разгоралась всегда новым огнем, потому что в твои нежные лета легче обратиться к святости.

Что установишь ты себе сначала за правило, то и пребудет для тебя образцом в течение остальной твоей жизни. В самом начале следует думать о том, каков будет конец. Какой ты хочешь предстать в последний день свой, такой старайся быть уже ныне.

Существует привычка, которая питает как пороки, так и добродетели; сильнее она проявляется в тех из них, в которых произрастает с ранних лет. Нравы лучше всего воспитывать с малолетства. Ибо молодые годы заключают в себе нечто податливое и мягкое, то, чему можно придать форму по решению воли (ad arbitrium voluntatis); все нежное почти всегда быстро ко всему прилаживается. Деревца с еще не окрепшими корнями послушны всему — их легко повернуть в любую сторону. Часто бывает, что, кривые по своей природе, они быстро выпрямляются по воле того, кто их растит. Молодые, еще не подросшие животные без труда становятся домашними. И насколько быстрее отвыкнут они бродить на свободе, настолько легче привыкнет их выя к ярму, а голова к узде.

Также и стремление к наукам легче внушить неогрубевшим умам. То, что появилось в уме сперва, обыкновенно глубоко укореняется. Это очень важно также и я духовной жизни. Пока еще есть подвижность — увлечь дух нетрудно, следует приобрести привычку к добру и укрепить ее размышлениями об ярме.

Ум следует занять помыслами о вещах наиболее достойных, и необходимее всего опыт святой жизни. Тогда и дух подымется на вершины совершенства и своей долгой благодатной привычкой он воспользуется для благочестивой жизни. Дивясь своим добродетелям, он станет потом помышлять, откуда в нем взялось то, что он знает.

XIV. Посмотри, молю тебя, какой святости ждут от тебя и бабка твоя, и мать, полагая, что с тобой в их род вошел некий новый свет славы. На тебя одну они перенесли теперь все попечение своей души и с удивительным рвением и любовью поддерживают исполнение твоего обета. Они сами наставляли тебя с детства добродетелям и теперь желают, чтобы ты их превзошла, полагая, что твоя победа будет и их славой. . Их особенная вера в Бога более всего воссияла в твоем исповедании, когда тебя, уже готовую к браку, они научили возжелать иного, быстро согласившись с тем, что ты избрала, укрепили тебя в этом. Робкое из-за возраста твоего желание твое они поддержали своим влиянием и сделали твой обет общим. Хотя им и прежде доводилось видеть многих своих родственников, достигших наивысшего достоинства, ни о ком они так не радовались, как о тебе, ибо ни в ком не видели они ничего столь великого, ничего столь прекрасного. Ты одна явила роду своему то, чего не было в нем долгие годы.

Несмотря на то, что были в нем среди мужчин достопамятные консулы и часто людям из этой знаменитой семьи принадлежала высшая власть, никто, однако, еще в вашем роде не превзошел тебя в том достоинстве, которое записано не на белой доске, но в книге бессмертной памяти. И хотя им рукоплескал весь свет и радостная толпа одобрительным своим криком отмечала славные заслуги консулов, твоя слава и честь, однако, гораздо дольше, потому что ты вызвала радость на небе и веселье ангелов.

И не блудниц делаешь ты богаче, но этим питаются девы Христовы; не ловцы и возницы обогащаются, но ты поддерживаешь нищих Христовых.

Для консулов из разных провинций, куда только простиралось могущество вашего дома, присылали диких и неведомых зверей, чтобы они орошали жестокую цирковую арену своей или же человеческой кровью. К тебе присылают избранных девиц, которых ты приносишь Господу как драгоценный дар, и собственным примером ты зовешь их к вечной чистоте, и станут они не тебе служить, а вместе с тобой они будут служить Богу.

Слава о твоей вере распространилась повсюду, весь мир был столь восхищен твоим обращением, что, казалось, он всегда желал того, во что прежде люди едва могли поверить. И весьма растревоженные этим началом, благоуханием твоей славы, все они хотят услышать о тебе не знаю какое диво.

Те, которые знают, сколь добродетельно ты начала, ожидают теперь от тебя святой жизни. Подумай, ныне на тебя обращены все глаза, весь мир собрался посмотреть на твою жизнь. Бойся же оскорбить души столь многих людей, старайся, чтобы они нашли в тебе не менее, чем ищут.

Однако зачем для увещевания я говорю тебе о людях и о том, чего они от тебя дожидаются? Сам Бог, Правитель и Господь наш, со всем воинством ангелов своих смотрит на твою борьбу и готовит тебе, выступающей против дьявола, венец вечности и небесной наградой побуждает тебя к победе. Подумай, какой должна быть твоя душа, какова должна быть твоя доблесть, измеряй величие своей борьбы достоинством ее зрителей!

 

 

Bar

Назад в Библиотеку Еретиков

Письмо ересиарху

Design and content © Cimmeria Investment Inc.

Bar